///

::: СИМВОЛ :::

Этот рисунок, подарила нам Antares, за что выражаем ей

!! Big respect !!

 

 

::: Ю – Питер :::

 

Неофициальный

сайт группы

 

 

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ИМЕНИ

 

Полнометражный художественный музыкальный фильм

Режиссер-постановщик - ВИКТОР ТИТОВ

Авторы текстов песен: И. КОРМИЛЬЦЕВ, В. БУТУСОВ, Д. УМЕЦКИЙ, Е. АНИКИНА

Киностудия "ЛЕНФИЛЬМ" 1989 год

 

 

УВЕРТЮРА

Темнота. Непроницаемая, но живая, наполненная едва слышными, странными звуками...

И вот в этой темноте начинают зажигаться крошечные огоньки - звезды, и постепенно вырисовывается неясный абрис лица.

Висок. Щека. Профиль. Огромный глаз. Мерцает проступающий сквозь них звездный свет.

Плавный жест прозрачной, тонкой руки.

Темнота еще не отступает, но становится все многозвучнее. В ней происходит какое-то невидимое пока для нас движение. Шум нарастает, и мы уже отчетливо различаем в нем гул прибоя. Затем к нему добавляется еще один звук, низкий, грозный, рокочущий, заглушающий все прочие звуки. Сталкивается, трескается, разрушается и воссоздается во тьме огромная невидимая твердь.

Удар. Огненная трещина рассекает черноту экрана. Выплескивается огненная лава из разверстых недр зарождающейся Земли.

И снова тьма. И снова плавный дирижерский жест прозрачной руки в блесне молний, эту тьму прорезающих.

Стихает постепенно грохот землетрясения, и на смену ему вновь приходит шум прибоя и дождя.

И вспыхивает ослепляющий после долгой тьмы свет. И возникает перед нами берег океана, прибой, разбивающийся о скалы, нагроможденные друг на друга только что отгремевшим землетрясением.

Пустынная каменистая земля. И такой же пустынный океан. И огромное слепящее солнце над ними.

А потом снова темнота, но не та изначальная, глухая и черная, а темнота южной ночи на берегу океана с лунной дорожкой и неправдоподобно огромными, яркими звездами.

А затем первая травинка, пробивающаяся на рассвете, и первый цветок, и первое дерево, и, наконец, - все буйство красок райского сада. И птицы, и животные, и... спящий под деревом (яблоня, олеандр, пальма?) обнаженный мужчина. Мы видим его сильные руки, торс... Слышим звук бьющегося сердца.

И вот на том самом месте слева, где должно быть сердце, возникает, словно бы проявляясь, на смуглой груди мужчины головка женщины, тоже спящей. Лицо ее скрыто густой волной волос. В руне женщины - надкушенное яблоко.

И начинается история человечества. Мгновенно сменяют на экране одна другую приметы великих и погибших цивилизаций от древних времен до наших дней: египетские пирамиды, колонны и портики греческих храмов, Колизей, Иерусалим, Мекка, эфиопские обелиски, Самарканд, пагоды и мавзолеи, буддистские храмы, замки средневековья, православные церкви и католические соборы.

Меняются эпохи, страны, стили. И, наконец, вырастают на экране гигантские небоскребы. Стекло и бетон, потоки автомашин, стремительно взмывающие суперлайнеры. XX век.

(Звучит вступление к песне "НЕПОРОЧНОЕ ЗАЧАТИЕ")

НЕПОРОЧНОЕ ЗАЧАТИЕ

Седьмое число, встретились взгляды,

Мне от нее ничего не надо.

Она не нравится мне, я не нравлюсь ей,

Я не знаю, зачем мы были вместе.

У нас нет имен, я не хочу отвечать,

Нет сил брать, и нет сил отдавать.

Я не певец морщин вокруг женских глаз,

Я бы ушел, если б не шепот:

Молодая женщина резко распахивает застекленную дверь, может быть, офиса, а может, магазина. Мы видим крупно ее лицо. И хотя весь эпизод будет длиться всего несколько секунд, нам необходимо сосредоточить особое внимание именно на этом женском лице, потому что в дальнейшем оно еще не раз возникнет на экране в самых разных ситуациях, определяющих судьбу нашего Героя. Для нас эта Женщина станет символом Материнства, Любви, Смерти.

Итак, торопится куда-то молодая Женщина, распахивает стеклянную дверь и... сталкивается с мужчиной.

Летит из ее рук на асфальт сумочка. Оба стремительно наклоняются за ней, едва не столкнувшись лбами.

Женщина поднимает глаза и встречается взглядом с мужчиной. Мы не видим ни его лица, ни его реакции. Мы видим только, как мгновенно меняется выражение ее лица...

Красивая, гибкая негритянка пританцовывает на эстраде. Зрители хлопают в такт.

Перед самой эстрадой, спиной к нам, стоит мужчина, хлопающий вместе со всем залом.

Взгляд танцующей останавливается на нем. Широко распахиваются глаза, растягиваются в белозубой улыбке полные губы.

 

 

 

 

 

 

 

Хорошенькая, с канонически длинными ногами стюардесса идет по салону самолета с подносом. Мужчина, скрытый от нас спинкой кресла, делает подзывающий жест рукой. Стюардесса наклоняется к нему. И дежурная улыбка на ее лице теплеет, делается естественной...

 

Ночная улица какого-то восточно-азиатского города. Огненные рекламы недвусмысленно обозначают характер заведений, здесь сосредоточенных.

Женщины, поджидающие, зазывающие...

К одной из них, маленькой фарфоровой куколке с раскосыми глазами, приближается Мужчина. Женщина что-то шепчет, смеется, тянет его за рукав...

Женщина-таксист, немолодая, некрасивая, с усталым, недовольным лицом, помогает открыть изнутри дверцу очередному пассажиру, безуспешно дергающему ручку. Женщина поднимает на него глаза, недовольное выражение вдруг исчезает с ее лица. Черты его смягчаются, оно кажется почти привлекательным...

Припев:

Сделай мне ребенка, сделай мне ребенка.

Флаги, купели, кресты и пеленки,

Одинокие волки и страшные звезды,

И остаться нельзя, и бежать слишком поздно.

Две руки, мужская и женская... Сплетаются пальцы.

Изогнулось обнаженное тело женщины под ласкающей его мужской рукой...

Мужчина, обнимающий женские колени, уткнувшийся в них лицом...

Любовь. Близость мужчины и женщины, целомудренная и откровенная одновременно.

II куплет:

Если нет отца. Он все-таки есть.

Я не знаю, как он выбирает невест.

Ослепительно голубое небо ясного утра. И парит в этом небе белый голубь в ореоле солнечного света. Его полет в рапиде.

Я не знаю, как Он выбирает детей.

Я боюсь лишь того, что он выбрал меня.

Я не хочу ни за что отвечать,

Просто забыть или просто не знать,

Но если кто-то завтра умрет на кресте.

Я буду бояться, что это мой сын.

Вновь проходит перед нашими глазами череда уже знакомых нам женщин, которых теперь объединяет одно: все они ждут ребенка.

Округлившиеся животы... и разные, разные лица: счастливые, заплаканные, усталые. Летят на землю стружки.

Жилистые натруженные руки с рубанком обстругивают деревянный столб. Затем те же руки начинают прилаживать к нему перекладину...

Медленно подтягивается на веревках огромный крест…

Припев:

Сделай нам ребенка, сделай нам ребенка!

Флаги, купели, кресты и пеленки.

Одинокие волки и страшные звезды,

И остаться нельзя, и бежать слишком поздно.

Кричащий рот.

Вспархивает вспугнутая стая голубей. Хлопает множество белых крыльев.

Взлетает белая простыня, прикрывающая тело роженицы.

Развеваются от стремительных шагов полы белоснежных медицинских халатов...

Белые пеленки, белые крылья, белые халаты - но все неясно, размыто, расплывчато, словно бы мы видим это сквозь слезы, застилающие глаза рожающей женщины.

Подтягивается на веревках крест - медленно, неумолимо...

Орущий младенец в чьих-то высоко поднятых руках.

ТИТРЫ

 

Стремительно движутся облака, создавая иллюзию быстро текущего времени. И их перечеркивает крест. Крест, летящий в небе. Он медленно поворачивается в полете-

Руки поднимают годовалого ребенка, подбрасывают его. Он смеется.

Мелькнула прядь волос, висок, щека, профиль, огромный глаз...

Пальцы распятой руки...

Летит крест.

Руки взрослого опускают на пол хнычущего трехлетнего карапуза...

Запрокинутая голова упирается затылком в дерево креста.

Летит крест. Он медленно поворачивается в полете.

И вдруг мы понимаем, что никуда этот крест не летит, а просто стремительно бегущие за ним облака создают иллюзию быстро текущего времени и... полета.

И воздвигнут этот крест далеко-далеко на Лысой горе, и почти невозможно в этой дали разглядеть с детства знакомые очертания обвисшей на нем фигуры.

Крест отодвигается все дальше и дальше... в глубь телеэкрана.

Мальчик лет пяти смотрит телевизор.

 

БОКСЕР

(Вступление и первый куплет)

Вступление:

Мальчик не отрывает взгляда от экрана телевизора, на котором разворачиваются сцены насилия: кровавая драка, бойня, отлов бродячих собак, коррида.

Сильный унижает слабого, уничтожает беззащитного. Взрослые люди играют в свои страшные игры.

Одновременно за спиной мальчика разгорается скандал между отцом и матерью.

Шум телевизора, ругань взрослых смешиваются с музыкой вступления...

Первый куплет:

Когда я кусался или портил игрушки.

Или выходил не спросясь за порог,

Меня ставили в угол, как ненужную куклу,

Я плакал, пока я мог.

Отец бьет мать по щеке.

Плачущая мать хватает ребенка за руку, оттаскивает от телевизора. Он хнычет, сопротивляется и тут же получает от матери пощечину.

Но слезы кончались, глаза высыхали,

Я падал на колени и молился кому-то,

Кто мог прекратить бесконечную пытку Взросления.

И вот наш, уже семилетний. Герой стоит на пороге Храма.

На улице яркий, солнечный день, но за распахнутыми дверями церкви - глубокий сумрак, который не рассеивается даже от колеблющегося пламени множества горящих свечей.

Мальчик делает несколько нерешительных шагов в эту загадочно манящую темноту...

Внутри пусто. Служба кончилась. И только один человек молится в глубине Храма.

Мальчик, притихший, завороженный, всматривается в Лик перед самым алтарем - грустное и внимательное лицо Спасителя.

Человек в глубине оборачивается. Так же внимательно и грустно смотрят на мальчика огромные глаза его ожившего иконописного лица.

Проигрыш.

Но мальчика что-то внезапно отвлекает.

Там, за дверями церкви, происходит нечто значительно более важное и интересное.

И я увидел его, листая журнал,

Когда взрослые спят, и оживают картинки,

Он шел мне навстречу, навстречу всем,

Кто явился смотреть, как он рухнет на ринге.

По разбитой улыбке, по белым зубам

Стекала кровь, и он пил эту кровь

Перед стадом распаленных свиней,

Становясь от этой крови сильней.

Возбужденная толпа преграждает путь роскошному автомобилю, вынуждая шофера затормозить.

Безумные лица, прилепившиеся к окнам машины, руки, рвущие дверцы, - как будто все эти люди, внезапно и одновременно лишившиеся рассудка, жаждут растерзать того, кто находится внутри. И, в конце концов, им удается вырвать его из убежища.

Облепленный людьми, словно мухами, он почти не пытается сопротивляться. Дюжие охранники, выскочившие из машины, пытаются оттащить от него самых рьяных и назойливых, но бесполезно: цветы, автографы, поцелуи, женский визг - толпа приветствует своего кумира. Он улыбается вымученной улыбкой. И ему отвечает улыбкой его собственное изображение с огромного рекламного щита. Но только там он улыбается гордо и победительно, хотя струйка крови стекает из уголка рта по подбородку, и его обнаженное до пояса мускулистое тело тоже сплошь покрыто кровоточащими ранами...

Припев:

Кровавая улыбка на бледном лице.

Такое забудешь нескоро.

И я понял детским сердцем, что это Бог

И он воплотился в боксера.

Мой Бог воплотился в боксера.

Устрашающие своей мощью тела культуристов. Напрягаются мышцы, принимаются классические культуристские позы.

Мальчик прикрепляет на стене в своей комнате плакат,

тот самый, с рекламного щита.

Проигрыш.

И снова мелькают перед глазами мальчика и нашими глазами сцены насилия.

Падает бык под ударом мясника.

Солдат, расстреливающий в упор безоружного противника.

Рука взрослого, дающая Герою подзатыльник.

Тореро, вонзающий шпагу в быка.

Бойцовые птицы, сражающиеся насмерть.

Мальчик, запертый в своей комнате в наказание, бьется в закрытую дверь, молотит по ней кулаками.

Собаки и кошки в клетках вивария.

Бойцовые рыбки, терзающие друг друга в аквариуме.

Сцепившиеся на ринге профессионалы.

И... аплодисменты обывателей, наслаждающихся зрелищем кровавого гладиаторского искусства.

Второй куплет:

Теперь я знал, что они платят деньги

За то, чтоб его повалили на пол.

И когда меня вновь отправили к стенке,

Я знал, что мне делать, и больше не плакал.

Я ударил туда, где двигались губы,

И ответный удар размазал меня,

Но когда я вставал, я сжимал кулаки,

Чтобы вновь ощутить привкус собственной крови.

И вновь на экране кинотеатра или телевизора перед восхищенными глазами мальчика красуется всем своим мускулистым великолепием его идеал, окровавленный, но всегда побеждающий - защитник всех униженных и несчастных, защитник самого нашего Героя.

Стоя перед зеркалом, мальчик неловко пытается повторить его бойцовскую стойку. Резкий выпад - зеркало разлетается в куски. Кровавая улыбка мальчика, застывшего в позе своего кумира.

Кровавая улыбка актера на плакате. Мать срывает плакат. Припев:

Кровавая улыбка на бледном лице,

Такое прощаешь нескоро,

Им казалось, что я защищаю себя,

Но я защищал боксера.

Они думали - я сошел с ума, но я защищал боксера.

Мальчик вырывается из рук взрослых, пытающихся его удержать, выскакивает из квартиры, хлопнув дверью, бежит по улицам к площади, на которой стоит Храм, туда, где он впервые увидел Боксера. Но знакомого плаката уже нет - на глазах мальчика его заклеивают каким-то новым, с изображением очередной секс-бомбы или монстра из фильма ужасов.

Наш Герой делает несколько шагов в сторону Храма - дверь его как всегда распахнута, - но так и не решается войти в него.

Мальчик покидает площадь, бесцельно бредет по улицам...

И вот уже город остается где-то позади, а перед нашими глазами во весь горизонт разворачивается Океан.

Мальчик устало падает на песок, широко раскинув руки…

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ИМЕНИ

( продолжение, II )

 

ТИХИЕ ИГРЫ

1. Светлые мальчики с перьями на головах

Снова спустились к нам, снова вернулись к нам с неба.

Их изумленные утром, слепые глаза

Просят прощенья, как просят на улице хлеба.

Медленно, словно пугливые странные звери,

Еще не успев отойти от заоблачных снов,

Ищут на ощупь горшки и открытые двери,

Путаясь в спальных рубашках, как в ласках отца.

Припев:

Тихие игры под боком у спящих людей,

Каждое утро, пока в доме спят даже мыши.

Мальчики знают, что нужно все делать скорей,

И мальчики делают все, по возможности тише.

2. Слушают шепот и скрип в тишине дальних комнат,

Им страшно и хочется плакать, но плакать навзрыд.

Им до обидного хочется выйти из дома,

Что их пробирает неведомый маленький стыд.

Пока спят большие в своих неспокойных постелях,

Пока не застали детей в белоснежном белье,

Они безмятежно и тихо находят затеи,

И музыка их не разбудит, лежащих во сне.

Припев.

Одинокая фигурка на песке начинает от нас удаляться. Мы видим ее с высоты -

маленький крестик на грани воды и песка.

А чуть-чуть поодаль - еще один крестик, еще один и еще...

Мальчики, лежащие на берегу раскинув руки.

Но вот пошевелился один, второй, третий... Мальчики поднимаются, озираются, как дикие зверьки, перемигиваются, переглядываются, делают друг другу знаки, начинают сближаться и сбиваться в маленькие стайки...

Вот уже в стайках затеваются свои отношения, идет какая-то внутренняя борьба, выдвигаются вожаки...

Откуда-то появляются и девочки. Они держатся отдельно, искоса наблюдают за мальчишками, хихикают, перешептываются...

Мальчики оглядываются на них и, стараясь продемонстрировать свою удаль и бесстрашие, начинают подначивать друг друга.

И тут достаточно одного толчка, одной гримасы, чтобы две стаи смешались в клубок дерущихся тел. И хотя это просто мальчишеская потасовка, но ярость на лицах - пугающе неподдельная. Причем и девочки из зрительниц и болельщиц вдруг превращаются в ее участниц и с неменьшей свирепостью царапаются, вцепляются в волосы мальчишек и друг друга.

А на обрыве сидит Бродяга, наблюдающий эту возню с неподдельным интересом, и даже участием, что, однако, не мешает ему спокойно грызть яблоко.

Драка кончается так же мгновенно, как и началась.

 Кто-то убегает с плачем, кто-то потихоньку отползает в кусты, как раненый зверек, чтобы зализать раны.

На песке остается лежать один наш Герой, всхлипывающий, с подбитым глазом, в ссадинах...

Бродяга поднимает его, отряхивает с одежды песок, утирает щеки и нос...

Нашему Герою 13 лет.

Мы видим его выходящим из школы вместе с другим мальчиком, его ровесником. Они догоняют девочку. Девочка кокетливо смотрит то на одного, то на другого.

Жесткая переглядка между мальчишками.

И вот они, уже отбросив в сторону ранцы, в какой-то подворотне выясняют отношения, естественно, с помощью кулаков...

Вокруг них собрались болельщики. Азарт драки охватывает постепенно всех присутствующих.

И снова яростный клубок тел...

И случайный Прохожий, задержавшийся у подворотни - все тот же Бродяга, грызущий яблоко...

Наш Герой собирает растерзанный ранец. Поднимает голову - и встречается с добродушной усмешкой прохожего.

На лице у мальчика синяк, причем опять под тем же глазом.

Человек с яблоком опускает руку в карман, достает оттуда монетку, очевидно, последнюю, судя по тому, как он в раздумье ее разглядывает. Затем подбрасывает монетку в воздух - мол, была не была, - ловит на ладонь и протягивает мальчику, кивнув на синяк.

Мальчик растерянно прикладывает монетку к подбитому глазу.

Наш Герой растет.

Дискотека. Темнота, теснота, разгоряченные лица, слипшиеся тела в свете ослепительных вспышек.

И в этой темноте, в этом неровном свете нам почти не удается рассмотреть, как вызревает очередная драка.

Мелькают лица девушек: любопытные, удовлетворенные, испуганные...

Мелькают кулаки, руки, ноги мальчишек...

Удар в челюсть, кто-то сгибается пополам, кого-то топчут, кого-то оттаскивают...

Бродяга, жующий яблоко, рассматривает мерцающую рекламу дискотеки... Выкинутый из дверей Герой налетает прямо на него, чуть не сбивая с ног...

Берег Океана. Чуть брезжит рассвет.

Мальчик стоит на коленях у воды, и Бродяга обмывает его лицо...

Капают и тут же расплываются в воде капли крови из разбитого носа...

 

 

 

МУЗЫКА НА ПЕСКЕ

Вступление:

Мальчик стоит на коленях у самой кромки воды. Незаметно исчез куда-то Бродяга. Мальчик совершенно один, впрочем, уже не мальчик, а 15-летний юноша.

Мальчик поднимается с колен, идет по берегу, сначала медленно, нерешительно, словно заново учится ходить, но постепенно движения его становятся все раскованней, свободней и начинают напоминать какой-то странный ритуальный танец. Он бредет по песку, заходит в воду, ускоряет шаг, высоко поднимая ноги, словно пытаясь пробежать по волне прибоя. Но не тут-то было! Падает в воду, подняв тучу брызг. Сам над собой смеется. 1 куплет:

У зеленой воды, у запаха тины,

Наблюдая восхищенно полет паутины,

Сумасшедший пацан бьет в пустую жестянку,

Сумасшедший пацан лупит старую банку.

Музыка на песке...

Музыка на песке...

Из пустого пространства, из старой консервы

Извлекается звук, возбуждающий нервы.

Сумасшедший пацан бьет жутко и мерно

По заржавленным бакам, по огромным цистернам.

Музыка на песке...

Музыка на песке...

Словно глазами Героя мы вдруг видим рыбаков, стоящих по пояс в воде и растягивающих сети, и уже знакомого нам Бродягу, одетого почему-то не в привычные тертые, рваные джинсы, а в хитон, правда, такой же старый и рваный.

Бродяга со счастливой отрешенной улыбкой бесцельно бредет по берегу мимо рыбаков и их семей. Рыбаки не обращают на него никакого внимания. А Бродяга, очень занятый своими какими-то, очевидно, важными и приятными мыслями, сам того не заметив, пересекает границу воды и песка и так же безмятежно и спокойно продолжает свой путь, но уже по воде...

Разинутые рты рыбаков. Среди них и наш Герой.

Оставив своих товарищей, он, как зачарованный, бредет по пояс в воде, с трудом преодолевая ее сопротивление, но так и не может догнать легкую, удаляющуюся по волнам фигуру.

Поскрипывают под напором воды створки огромных, старых ворот, захлестнутых приливом... И кажется, что беспечный философ исчез в этих воротах, незримо распахнувшихся только для него...

Наш Герой выбирается из воды, бежит по берегу. Песок летит из-под ног, облепляет мокрые джинсы... Но не видно больше нигде Того, кто умеет ходить по воде, яко по суху...

И все-таки наш Герой больше не одинок. Его нагоняют, окружают, бегут рядом с ним такие же как он мальчики и девочки в джинсах, лохматые, беззаботные, веселые...

Припев:

Мы идем за ней как звери,

Мы волнуемся в тоске.

Музыка на песне, музыка на песке.

2. У веселой волны, у старого камня

Из драной рубахи он делает знамя,

Из ивовой ветки он делает саблю,

И бормочет какую-то абракадабру.

Строит замки из песка, крутит пальцем у виска.

Ночь на берегу Океана, но очень светло, и не только от огромного фонаря зависшей над Океаном луны и крупных белых звезд, похожих на праздничные гирлянды... Светло от высоких, жарких костров, рассыпанных по всему берегу.

Пестрый народ собрался вокруг них. У каждого костра своя компания, но объединяет их то, что все они очень молоды и кажутся такими свободными и счастливыми, что у постороннего наблюдателя поневоле должно возникнуть желание к ним присоединиться. И такой наблюдатель есть - все тот же знакомый нам Бродяга, вновь сменивший свой хитон на потертые джинсы. Он идет от костра к костру, смотрит, улыбается...

Здесь длинноволосые парни отчаянно рвут струны гитар.

Там бритоголовые юноши и девушки в длинных оранжевых балахонах, напоминающих одежды браминов, сосредоточенно, чуть покачиваясь в такт, слушают ситар.

Еще одна компания весело попивает дешевое винцо.

Другая вытанцовывает что-то вокруг костра.

В третьей - куча-мала, в которой невозможно разобраться, кто есть кто, потому что и парни, и девушки одинаково длинноволосы... Объятия, поцелуи...

Здесь же "тусуется" и наш Герой. На миг он встречается взглядом с ласковыми и лукавыми глазами Бродяги...

2-я часть куплета:

Мы бросаем семьи, мы сжигаем деньги,

Деремся на свалке из-за ржавой канистры.

Кухонные женщины несут сковородки,

С ведром для бумаг вдаль уходят министры.

И под барабанный бой он зовет нас за собой.

Поднимается солнце.

И все, встретившие рассвет, компании снова слились теперь в одну пеструю толпу, которая подняла веселую возню у воды.

Строится дом. Невиданный дом из песка...

Все бестолково суетятся, смеются, мешают друг другу, каждый лепит что-то свое. И дом поэтому получается таким же бестолковым и странным, зато огромным.

А мы наблюдаем за всем этим грандиозным строительством то вблизи, то с высоты птичьего полета, откуда суета на берегу напоминает муравейник.

С невероятной скоростью растет эта новая "вавилонская башня". Наконец, дом готов. И в него даже можно войти.

Припев:

Мы спешим за ним, как крысы,

И скрываемся в прибой.

Музыка под водой, музыка под водой.

И наш Герой входит в этот дом и оказывается в самом обыкновенном офисе. Солидный письменный стол, кресло, телефакс, из которого выползает какая-то деловая бумага...

Огромная волна накрывает дом из песка, и в один миг ничего от него не остается, кроме стола, кресла, телефакса, и Героя, сидящего за этим столом в костюме клерка. С тупым лицом рассматривает он груду деловых бумаг и папок, лежащих перед ним...

И снова поднимаемся мы на высоту птичьего полета и оттуда видим, что Герой наш не одинок, и что по всему берегу тянется вереница таких же столов, и сидят за ними мальчики и девочки, еще вчера певшие у костров...

КРАСНЫЕ ЛИСТЬЯ

Вступление:

И потекли дни. Еще вчера наш Герой ощущал себя свободным от всех проблем и условностей, заполняющих жизнь обывателя, а сегодня он, сам не заметив как, уже закрутился в их круговороте.

Работа - склоки в конторе, начальник, хам и тупица;

утомительное безделие с никчемным перебиранием бумаг; после работы - кружка пива с приятелями в ближайшем баре; телевизор, спиртное на ночь и случайные подружки в холостяцкой, неуютной квартире. А с утра - снова работа... И так по замкнутому кругу до бесконечности, до бессильной ненависти к себе и окружающим.

Как разомкнуть этот круг, сорваться с привычной орбиты? Как изменить опостылевший тебе мир? Разве только силой своего глубоко запрятанного честолюбия, изредка еще просыпающегося воображения и никогда не угасающей ненависти.

1-й куплет:

Мой город был и велик, и смел, но однажды сошел с ума.

И, сойдя с ума, он придумал чуму, но не знал, что это чума.

Мой город устал от погон и петлиц, он молился и пел всю весну,

А ближе к осени вызвал убийц, чтоб убийцы убили войну.

Убийцы сначала убили войну и всех, кто носил мундир,

И впервые в постель ложились одну солдат и его командир.

Затем они устремились на тех, кто ковал смертельный металл,

На тех, кто сеял солдатский хлеб, и на тех, кто его собирал.

И вот уже воображение Героя переносит нас из одного города в другой. Каждый из этих городов в свое время претендовал на звание столицы мира: Триумфальные арки в Риме, Москве, Париже, Константинополе...

Многочисленные группы и группки людей, существующие пока отдельно друг от друга, но одинаково подвижные и возбужденные, объединенные каким-то единым порывом: то ли заговорщики, то ли демонстранты. Может, нам кажется, а может, и на самом деле мелькают среди них багряные плащи гладиаторов, огненные накидки Мазды, алые фригийские колпаки, кожанки комиссаров...

Постепенно все эти группки начинают сближаться, перемешиваться, сливаясь в единую гудящую, безликую, шевелящуюся массу. И в этой толпе мы успеваем разглядеть только одно лицо - лицо нашего Героя.

Торжественный въезд через Триумфальную арку трех всадников. Трудно определить их принадлежность к какому-то определенному времени и месту, но очевидно одно - это народные герои, вожди. И толпа радостно приветствует всадников, в одном из которых мы узнаем нашего Героя.

Город заполняют войска: входят бронетранспортеры.

Первые выстрелы. Вспышки взрывов. Клубы дыма, заволакивающие город.

Войска вклиниваются в толпу, но за дымной завесой пожаров и взрывов уже и не разобрать, то ли они сминают ее, то ли с ней братаются.

Припев:

Красные листья падают вниз,

Их заметает снег.

Красные листья падают вниз,

Их заметает снег.

И вот уже вместе с войсками бодро марширует вооруженная толпа. Воюют все со всеми. Падают убитые, но ряды мгновенно смыкаются, и никто не замечает, что они редеют. Кажется, будто просто движется праздничная демонстрация, над которой реют знамена и портреты вождя - нашего Героя.

2-й куплет:

И когда убийцы остались одни в середине кровавого круга,

Чтобы чем-то заполнить тоскливые дни, они начали резать друг друга.

И последний, подумав, что Бог еще там, переполнил телами траншею,

И по лестнице тел пополз к небесам, но упал и свернул себе шею.

Стадион. Огромная чаша, заполненная людьми. Но собрались они здесь отнюдь не для того, чтобы сопереживать очередным спортивным состязаниям.

Стадион после путча. На трибунах - пленники.

А на зеленом поле празднуют победу вожди и герои. Ломятся от еды и питья бесконечно длинные столы. За спинами пирующих - вооруженные охранники. Тут же, в центре поля, сверкает на солнце косое лезвие гильотины.

Кого-то тащат с трибун на пытки, кому-то рубят головы. Бьются в руках насильников женщины.

Но и палачи становятся жертвами. Кое-кого из них вырывают прямо из-за стола невозмутимые охранники и волокут на дыбу или на плаху.

И доходит в конце концов роковой черед и до нашего Героя, управляющего всей этой вакханалией...

Вот-вот стремительно сорвется вниз неумолимый нож гильотины, занесенный над головой Героя...

Мой город стоял всем смертям назло, и стоял бы еще целый век.

Но против зла город выдумал зло, и саваном стал ему снег.

Возможно, что солнце взойдет еще раз и растопит над городом льды,

Но я боюсь представить себе цвет этой талой воды.

Серый, сырой рассвет. Туман, изморось. Серый пепел, подернувший отгоревшие пожарища. Угольные остовы погибших в них домов и книг. Стаи ворон, кружащих над обезлюдевшим городом...

И последними покидают его три всадника - три мрачных предвестника Апокалипсиса.

Моросит мелкий дождь. Но в отблесках загорающейся зари он кажется кровавым.

Стекают в Океан красные ручейки, омывая догорающие Ворота.

Припев:

Красные листья падают вниз,

Их заметает снег.

Сгоревшая библиотека. Человек без имени медленно проходит мимо обуглившихся полок. Бережно перебирает он чудом уцелевшие страницы осыпающихся книг, соединяя, спасая, восстанавливая останки погибшей культуры...

 

 

 

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ИМЕНИ

( продолжение, III )

 

ЛЮДИ

Вступление:

Скрипят на ветру Ворота, омываемые кровавой водой.

К этому скрипу добавляется какой-то дребезжащий, раздражающий звук.

Рука хлопает по будильнику. Герой кошмара "красных листьев", трет глаза, кую паутину сновидения.

Рука тянется за рубашкой, галстуком навистный костюм клерка...

1-й куплет:

Я боюсь младенцев, я боюсь мертвецов,

Я ощупываю пальцами свое лицо,

И внутри у меня холодеет от жути:

Неужели я такой же, как все эти люди?

Люди, которые живут надо мной,

Люди, которые живут подо мной,

Люди, которые храпят за стеной,

Люди, которые лежат под землей.

Темнота. Спуск вниз, в яму, в пропасть, в черноту.

Проносятся мимо размазанные, страшные огни. Ощущение нового кошмара. Ад, в который долго и мучительно погружается, проваливается Герой. Но он не один. Его окружают люди. Проступают из темноты их лица...

Изображение приобретает резкость. И мы понимаем, что адское наваждение - это просто метро. Плавно движется вниз эскалатор. Дьявольские огни - обыкновенные лампионы, проплывающие мимо, а люди... вот в людях есть все-таки что-то необычное, может быть, потому что мы видим их глазами нашего Героя.

Он внимательно всматривается в плывущие ему навстречу лица, выхватывает взглядом одно, другое, третье... И лица эти начинают странно трансформироваться, приобретая все более явственные животные черты, оборачиваясь звериными мордами.

Сухощавый бледный мужчина на наших глазах превращается в волка, хорошенькая молодая женщина - в кошку, еще один мужчина с крючковатым носом - в стервятника, а дородная розовощекая дама оформляется вполне законченную свинью.

Припев:

Я отдал бы немало за пару крыльев,

Я отдал бы немало за третий глаз,

За руку, на которой четырнадцать пальцев.

Мне нужен для дыхания другой газ...

Тянется вереница людей-животных. Игра жутких перевертышей захватывает нашего Героя.

И вдруг в блестящей поверхности темного мрамора, стекла, металла он видит собственное отражение. И это тоже звериная морда.

2-й куплет:

У них соленые слезы и резкий смех,

Им никогда ничего не хватает на всех.

Они любят свои лица в свежих газетах,

Но на следующий день газеты тонут в клозетах.

Люди, которые рожают детей,

Люди, которые страдают от боли,

Люди, которые стреляют в людей,

Но не могут при этом есть пищу без соли.

Мечется Герой в поисках выхода, но всюду его окружают монстры, которых он сам же сотворил.

И вот, наконец, среди этого карнавала чудовищ мелькает одно человеческое лицо - ясное, спокойное лицо Человека без имени. Однако Герой зашел слишком далеко в своей игре и уже не в силах остановиться, поверить в чудо, свое спасение. Он упрямо пытается исказить и это единственное человеческое лицо. И ничего не может сделать. Меняется резкость, чуть-чуть расплываются черты... И все. Лицо остается лицом.

Герой вновь на эскалаторе метро. Но теперь он поднимается вверх. И также навстречу ему едут люди. Люди в звериных масках. И снова внимательно вглядывается в них Герой...

И начинается цепь обратных превращений: волк оказывается худощавым болезненным мужчиной с усталым лицом; кошка - хорошенькой молодой женщиной, видимо, не очень счастливой, судя по грустному выражению ее глаз; хищная птица, свинья - все они просто люди, быть может, не очень привлекательные, не очень добрые, но все-таки люди...

Припев:

Они отдали б немало за пару крыльев,

Они отдали б немало за третий глаз,

За руку, на которой 14 пальцев,

Им нужен для дыхания другой газ.

Тянется вереница людей, усталых, улыбающихся, грустящих, раздраженных, счастливых, сердитых... И только у нашего Героя звериная морда. Герой стоит на коленях у воды, и Человек без имени

снова, как в детстве, умывает его, словно бы совершая акт

крещения. И исчезают с лица Героя звериные черты.

Герой опускает в воду руки, пытаясь дотронуться до своего изображения, но оно, всплеснувшись, исчезает... Капает вода с пальцев. Накатывается волна. Герой поднимает глаза. Он на берегу Океана.

 

ПАДШИЙ АНГЕЛ

Итак, Герой снова там, где он когда-то дрался, догонял Человека, умеющего ходить по воде, где пытался найти единомышленников, где строил дом на песке, где осознал, что такое власть... И вот он один с ощущением того, что жизнь закончена в его 30 лет. И он начинает свою исповедь нам, себе самому или еще Кому-то... Просто поет на берегу Океана.

1-й куплет:

Мне снятся собаки, мне снятся звери,

Мне снится, что твари с глазами как лампы

Вцепились мне в крылья у самого неба,

И я рухнул нелепо, как падший ангел.

Я не помню паденья, я помню только

Глухой удар о холодные камни.

Неужели я мог залететь так высоко

И рухнуть жестоко, как падший ангел?

Припев:

Прямо вниз,

Туда, откуда мы вышли

В надежде на новую жизнь.

Прямо вниз,

Туда, откуда мы жадно смотрели

На синюю высь.

Прямо вниз...

Герой на краю крутого скалистого обрыва. Далеко внизу со стоном разбиваются о скалу зеленые мутные волны.

Кажется, еще один шаг и... Но там, внизу, на камне, выступающем из воды, сидит какой-то рыбак с удочкой. Словно почувствовав на себе взгляд Героя, он оборачивается, смотрит вверх. И хотя с этой высоты, кажется, невозможно разглядеть его лица, и мы, и Герой узнаем его. Это - Человек без имени.

Герой на крыше небоскреба.

Внизу - спичечные коробки автомобилей и люди-букашки. В их суетливой, копошащейся массе Герою чудом удается разглядеть с этой предательской высоты одно лицо - лицо Человека без имени.

2-й куплет:

Я пытался быть справедливым и добрым,

И мне не казалось ни страшным, ни странным,

Что внизу на земле собираются толпы,

Пришедших смотреть, как падает ангел.

И в открытые рты наметало ветром

То ли белый снег, то ли сладкую манну,

То ли просто перья, летящие следом,

За сорвавшимся вниз, словно падший ангел.

Герой на берегу горной реки, над которой натянут, словно гигантская струна в недосягаемой вышине, подвесной мост. (Мост над Бупером в Золингене - ФРГ.)

Герой поднимается по едва намеченной, давно никем не хоженной тропке. И ведет она к единственному, как кажется, для него выходу - к высоте с которой можно уже не лететь, а только падать.

Припев:

Прямо вниз,

Туда, откуда мы вышли

В надежде на новую жизнь.

Прямо вниз,

Туда, откуда мы жадно смотрели

На синюю высь.

Прямо вниз...

Герой на мосту. Широкая река внизу кажется ручейком.

И невозможность прыгнуть, потому что и здесь не оставляет его Человек без имени - одинокий путешественник в лодке. И как бы ни велико было разделяющее их расстояние, Герой встречается с ним взглядом.

Вершина горы. Последняя попытка. Зеленая пасть ущелья разверзлась у ног Героя...

И вновь всплывает из этой бездонной пропасти лицо Человека без имени, останавливающее, предотвращающее...

И дирижерский взмах тонкой руки, как и вначале, при Сотворении этого Мира, пробуждает к жизни новые звуки, но теперь это хор человеческих голосов, детских голосов, поющих о "Бриллиантовых дорогах".

БРИЛЛИАНТОВЫЕ ДОРОГИ

Посмотри, как блестят бриллиантовые дороги, Послушай, как хрустят бриллиантовые дороги, Смотри, какие следы оставляют на них боги, Чтоб идти вслед за ними, нужны золотые ноги, Чтоб вцепиться в стекло, нужны алмазные когти... Припев:

Горят над нами, горят, помрачая рассудок, Бриллиантовые дороги в темное время суток.

2-й куплет:

Посмотри, как узки бриллиантовые дороги,

Нас зажали в тиски бриллиантовые дороги.

Чтобы видеть их свет, мы пили горькие травы,

Если в пропасть не пасть, все равно умирать от отравы.

На алмазных мостах через угольные каналы.

Припев:

Горят над нами, горят, помрачая рассудок,

Бриллиантовые дороги в темное время суток.

Парят над нами, парят, бриллиантовые дороги...

Космос. Млечный Путь. Плывущие в звездном пространстве детские лица и лицо Человека без имени.

Но вот к ним начинают присоединяться все новые лица, детским голосам начинают вторить взрослые, женские и мужские. Великие музыканты собираются в единый гигантский хор и оркестр. Мы видим всех "звезд". Звучит всечеловеческий гимн музыке.

Дирижирует этим блистательным созвездием Человек без имени.

А наш Герой мечется в горячечной постели - мучительно постижение простых и великих истин, исполнен боли поиск гармонии с собой и со всем миром.

Поет вселенский хор.

Мечется в бреду Герой.

Пустынная ночная улица старого немецкого города. Слабо светится огонек свечи в одном бессонном окне.

Летают руки по клавишам. Склонилась над клавесином голова в белом парике с косичкой. Это Зальцбург.

Мечется в бреду Герой.

Свеча оплывает воском. Летает по бумаге гусиное перо. Склонилась над столом голова в белом парике с косичкой. Это Ваймар.

 

 

 

Пустынная ночная улица старого немецкого города.

Мечется в бреду Герой, но раздвигаются потолок и стены тесной комнаты, и приходит освобождение - плывут в высоком черном небе созвездия над головой Героя.

И на последних тактах композиции, подчиняясь властному дирижерскому жесту, Герой вступает, наконец, в "звездный" хор.

ЗВЕЗДНЫЕ МАЛЬЧИКИ

От пугающих высот

Возвращаетесь некстати,

Вы - лунатики судьбы,

На карнизах суеты.

Звездные, поздние, чуждые, яркие

Сны вам снятся ночью -

Когда вы были легче птиц,

Когда летело вам вдогонку небо

И боги усмехались вслед.

Так беспечны были вы,

Так стремительны и смелы,

Это легче, чем прощать,

Это проще, чем любить.

Подвиг кончился, звездные мальчики!

Жизнь во сне, смерть - наяву.

Бесконечной пустотой

Вы дышать с тех пор привыкли.

Ваши легкие горят

В вязком воздухе земли.

Звездные, поздние, чуждые, яркие сны

Вам снятся ночью...

И снова берег Океана. Таитянский Эдем. Пышная зелень райских кущ. Истома, нега, созерцание. Редко и лениво набегают волны.

Герой любуется медленным, томительным закатом. Седые виски, морщинки вокруг глаз - Герою 50 лет. Здесь, на берегу Океана, его окружают смуглые, полуобнаженные девушки с цветами в волосах, словно сошедшие с полотен Гогена.

Избыточность всего: цветов, плодов, красок. И даже самые юные красавицы в хороводе источают тот же аромат зрелости, что и пышные матроны.

Тянется рука к экзотическому плоду. И он словно сам падает в раскрытую ладонь, истекая соком.

Герой заходит по колено в воду. Взмах руки, один удар остроги - и вот на конце ее уже бьется огромная рыбина. Женщины обвивают Героя венками, украшают цветами и фруктами.

Ему подносят блюдо, на котором лежит та самая огромная рыбина, но в обрамлении цветов и фруктов.

На плечо Героя ложится женская рука. Герой оборачивается.

Странно видеть среди смуглых лиц с черными миндалинами глаз светлое европейское лицо. Женщина в белой длинной тунике, удаляясь, манит Героя за собой в пышные зеленые заросли.

Герой продирается сквозь кустарник за мелькающим впереди белым платьем. Цепкие ветки наконец отпускают его. Он озирается по сторонам: вокруг березы, ели и множество крестов за высокими решетчатыми изгородями...

Среди крестов возникает тонкая фигура тоже в белом - это Человек без имени. Улыбка чуть трогает его губы. Он разводит руки, словно говоря этим жестом: "Вот видишь. Ты хотел покоя? А покой может быть только здесь".

Герой лежит на берегу. Солнце закатилось, и проступают первые, еще неяркие звезды.

Женщины продолжают украшать Героя цветами так, что он почти скрывается под обилием тяжелых венков. И любовные игры все больше начинают напоминать погребальный ритуал.

Лицо Героя неподвижно, немигающие глаза широко раскрыты.

В зрачке отражается падающая звезда, она падает очень медленно, долго... Мы вместе с Героем следим за ее падением в ночном небе до тех пор, пока не понимаем, что это вовсе не падающая звезда, а мигающий огонек далекого самолета, так похожего на летящий крест...

Герой резко поднимается, стряхивая с себя оцепенение, оглядывается вокруг. Ни Океана, ни томной таитянской ночи, ни смуглых девушек с цветами... А венки - засохшие еловые ветви, переплетенные выцветшими искусственными цветами. И кресты... Кресты... Снова кладбище.

Мелькнула среди надгробий Женщина в белом, поманила рукой. И Герой даже сделал несколько шагов ей вслед, но его остановил все тот же жест широко разведенных рук Человека без имени: "Ты хочешь покоя?"

Герой всматривается в его спокойное улыбающееся лицо.

Человек без имени отвечает ему таким же внимательным взглядом. И как бы его глазами мы видим нашего Героя - красивого седовласого старика.

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ИМЕНИ

( окончание )

 

ВОРОТА, ОТКУДА Я ВЫШЕЛ

Вступление:

Герой на берегу Океана. Но это уже не таитянский берег, а то пустынное песчаное место, куда раз за разом возвращался он в течение всей своей жизни. Здесь отмерялись основные ее этапы. И вот теперь, приближаясь к последнему, к рубежу ухода из нее, он вспоминает о том, что было в его жизни, быть может, самым важным и достойным памяти.

1-й куплет:

Я увидел глаза,

Я прикоснулся к лицу,

Я почувствовал руки...

Навстречу теплу

Мои губы опускаются

Ниже и ниже,

Я ищу те ворота,

Откуда я вышел.

Герой качается на качелях вместе с голенастой, большеглазой девочкой. Девочка тянется губами к его щеке. Он срывается с качелей и убегает. Разочарованное лицо девочки.

Тринадцати-  ,  четырнадцатилетний мальчик той поры, когда он еще дрался на дискотеках.

Поздний вечер. Набережная. Или парк. А может быть, просто подъезд или скамейка во дворе. Сейчас уже трудно вспомнить. Главное - это первый неловкий поцелуй, первые неумелые прикосновения...

Близко, близко глаза и губы девочки, наверное! тоже впервые подкрашенные...

Молодая женщина, успокаивающе гладит по спине потрясенного 15-летнего мальчика, пережившего только что первый испуг освобождения...

Трагедия неразделенной любви в 20 лет. Холодные, насмешливые женские глаза. И боль бессилия, и безнадежные захлебывающиеся объяснения, и первые не мальчишеские, а мужские слезы.

Припев:

Я пришел целовать те ворота,

Откуда я вышел.

Я пришел целовать те ворота,

Откуда я вышел.

Ворота в Океане. Огромные, замкнутые.

Бьются, бьются в них волны.

2-й куплет:

Ты намного моложе,

Чем моя мать.

Но это все равно -

Вы все одно племя.

Я видел мир,

Я вернулся назад,

Чтобы стать тем, чем был,

Пришло это время.

И как будто не было никогда боли и неудач, как будто не было влюбленности и разочарования. Все сначала, все, как в первый раз - робко и пылко, - в 25 лет.

Клятвы, поцелуи, цветы, растерянность в роли жениха, кольцо, надетое на палец возлюбленной...

Смущенное, злое лицо Героя на собственной свадьбе...

Первая ссора. Хлопает дверью она.

Быт. Раздражение.

Герою 30 лет. Случайная встреча на улице с Женщиной, той самой. И снова все, как в первый раз, но уже осознанно и оттого трагично.

Слезы расставания. Возвращение домой к жене "с чемоданами".

Припев:

Я пришел войти в те ворота,

Откуда я вышел.

Я пришел войти в те ворота,

Откуда я вышел.

Ворота в Океане. Огромные, замкнутые.

Бьются, бьются в них волны.

3-й куплет:

Темнота влажна,

Океан так блестит.

Это древняя соль

И она все простит.

Вернувшимся в лес

Под дремучую крышу.

Открой мне ворота,

 Откуда я вышел.

Сорок лет. Уход жены. Опустевшая квартира.

Веселая и нежная женщина, с которой можно забыть многое, но не все.

Красивая стерва, которой Герой дает пощечину, в первый и в последний раз поднимая руку на женщину.

Юное создание с восторженными глазами, возвращающее 50-летнего Героя в его 20 лет.

И, в конце концов, возврат к Женщине.

Припев:

Я пришел, открой мне ворота,

Откуда я вышел.

Я пришел, открой мне ворота,

Откуда я вышел.

Человек без имени, дающий освобождение, разрешение, смысл - жестом широко раскрытых рук, словно готовых объять и принять весь мир, жестом, распахивающим наконец морские ворота за его спиной.

Потоки света, проливающиеся в открытые ворота, окружают высокую, тонкую фигуру Человека без имени сияющим ореолом.

 

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ИМЕНИ

Вступление и 1-й куплет:

Всего золота мира мало,

Чтобы купить тебе счастье,

Всех замков и банков не хватит,

Чтобы вместить твои страсти.

Невозмутимый странник,

Неустрашенный атом,

Ты - Человек без имени,

Мне страшно с тобою рядом.

Ты проснулся сегодня рано,

И вышел на большую дорогу,

И тотчас все ракетные части

Объявили боевую тревогу.

И если случится комета,

Ты ее остановишь взглядом.

Ты - Человек без имени,

Я счастлив с тобою рядом.

Вновь и вновь распахиваются ворота в Океане за спиной Человека без имени.

Вновь и вновь вспыхивает в открывшемся пространстве сияние, осеняющее ореолом его силует.

Распахиваются ворота.

Раздвигаются колени рожающей женщины...

Распахиваются ворота.

Открываются ладони...

Распахиваются ворота.

Открываются одна за другой двери в анфиладе комнат...

Распахиваются ворота.

Раскрываются губы...

Распахиваются ворота.

Развязывается, словно сам собой, тугой узел...

Распахиваются ворота.

Раздирается в крике рот рожающей женщины...

Распахиваются ворота.

Напряженно открывается рот поющего...

Припев:

Возьми меня, возьми

На край земли.

От крысиных бегов,

От мышиной возни.

И, если есть этот край,

Мы с него прыгнем вниз,

Пока мы будем лететь,

Мы будем лететь,

Мы забудем эту жизнь.

Наш Герой, седой старик, - на вершине горы, той самой, с которой когда-то в минуту отчаянья хотел броситься вниз...

И, как тогда, возникает перед ним лицо Человека без имени, но теперь он Героя не останавливает. Человек без имени улыбается ему приветливо и загадочно.

2-й куплет:

Всех женщин мира не хватит, Чтобы принять твои ласки. Всем стрелам и пулям армий Ты подставишь себя без опаски. Непокоренный пленник, Не замечающий стражи. Ты - Человек без имени, Нагой человек без поклажи.

И начинается полет.

И во время этого полета мы вместе с Героем вновь проживаем всю его жизнь, только что прошедшую перед нашими глазами - самые важные ее моменты, образы, откровения, достойные и постыдные, прекрасные и полные страдания. И каждый из этих моментов открывает ему Человек без имени, лицо которого, оставаясь неизменным, каждый раз все же как-то неуловимо меняется.

Но жизнь нашего Героя прокручивается как бы наоборот: с каждым эпизодом он молодеет, снова превращаясь в зрелого мужчину, юношу, мальчика, ребенка.

Припев:

Возьми меня, возьми

На край земли.

От крысиных бегов,

От мышиной возни.

И, если есть этот край,

Мы с него прыгнем вниз,

Пока мы будем лететь,

Мы будем лететь,

Мы забудем эту жизнь.

И вдруг наступает темнота, непроницаемая, бесконечная тьма конца и начала. Вновь проступают в ней звезды, и сталкиваются невидимые глыбы, высекая огонь землетрясения, и обрушиваются дожди, и шумит первобытный океан...

Сквозь все эти звуки пробивается крик рожающей женщины.

И наконец, вспыхивает ослепительный свет - раскрылись Золотые Ворота в церкви. И раздался крик - крик нового, пока еще безымянного человека, пришедшего в этот мир.

И чьи-то руки вытащили дитя из купели со святой водой и, как в самом начале нашей истории, высоко подняли его вверх. Но теперь мы видим того, кто держит ребенка. Это - Человек без имени, облаченный в золотую ризу священника.

И ребенок остается один, словно летящий в потоке ослепительного света...