Год 1978-1984

Год 1985

Год 1986

Год 1987

Год 1988

Год 1989

Год 1990

Год 1991

Год 1992

Год 1993

Год 1994

Год 1995

Год 1996

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пленум невеселых композиторов.

        

         В начале марта по Свердловску прокатилась весть: приглашают в Питер с концертами, да не просто с концертами, а на выездной пленум Союза композиторов, где будут все советские махры от композиции, а играть придется чуть ли не с "Аквариумом". Впечатление новость произвела ошеломляющее, рок-н-ролльная жизнь была напрочь парализована, все с жаром обсуждали, ехать или не ехать. Общественность разломилась на сторонников - кто помоложе, и противников - кто постарше и поопытней. К слову сказать, те, кто постарше к тому времени были в общем-то без работы, но зато с жаром запугивали отчаянных храбрецов, которым как раз было, что показать.

      Наусы оказались в эпицентре, поскольку выяснилось, что на собственно пленуме вкупе с Аквариумом выступать предстоит именно им. Сейчас уже трудно понять ту атмосферу, но это на самом деле было страшно. Тем более, что Дима и Слава не очень-то в себя верили, Кормильцев не верил никому вообще, а друзья и приятели не хотели в них верить... Пантыкин, к мнению которого всегда старались прислушиваться, на каждом углу агитировал против, а сущая сумятица в головах началась с приездом Майка: он сообщил, что на сцене ЛДМ выступать нельзя ни с Аквариумом, ни с прочими ленинградскими супергруппами, потому что "они вас сделают"... Атмосферу нагнетали все подряд, включая людей просто посторонних, и все подряд боялись. Правдами - неправдами пытались "отодвинуть" от поездки Шахрина, хотя никто не знал, зачем, собственно, его вместе с "ЧайФом" отодвигать... Бутусова Белкин "уговаривал" чистой водкой, ему почему-то страшно хотелось ехать, хотя сам боялся, быть может, сильнее прочих.

       В результате вылетели 3 апреля в Питер, пребывая в состоянии недоумения и нерешительности, в составе "Нау", Белкин и "ЧайФ". По дороге бедокурили, подъехали на Икарусе к святому для каждого советского рокера месту по адресу Рубинштейна 13, где вой произошел беспричинный, но изрядный. В ЛДМ устроились по номерам, и в первый вечер никто - ко всеобщему изумлению - даже не напился.

      Утром следующего дня началась форменная паника: потерялся Лешка Могилевский. Должен был прилететь, но задержался по причине похода на какую-то свадьбу, где нарезался и самолет проспал. Тон задали "чайфы", концерт происходил в 12.30 дня, народу набралось от силы ползала, но чайфы вышли на подвиг, и они его совершили. Махры в виде Бутусова, Умецкого и Белкина напряженно наблюдали из-за кулис, как встает на уши огромный, пусть полупустой, ЛДМовский зал. Махрам становилось все тревожней.

      Могилевский, играть которому предстояло и с "Нау", и с Белкиным, приехал только в час дня, в 20.20 начался концерт. "Нау", Белкин, "Присутствие". Еще перед началом возникло такое напряжение, что кончиться все могло чем угодно, сорваться мог каждый, но на "Разлуке" зал сперва завыл, потом засвистел и вдруг грянул дурными овациями, масть пошла. После "Гуд бай, Америки" в зале стояла форменная паника.

      Счастливые наусы рванули переодеваться, им предстояло тут же выходить в белкинском составе; лучше бы они этого не делали. Как бы то ни было, Белкин провалился, и со страшным треском. А за компанию проваливаться пришлось Диме со Славой. Публика не рассмотрела в них только что покинувших сцену "Наутилусов", и почему-то на Диму обратилась праведным гневом в виде бутербродов с колбасой, которыми принялась в него кидаться. Колбаса была полукопченая, от чего не легче...

      Со сцены уходили зашуганные, как после драки со старшеклассниками, а тут еще Шевчук подъехал, который сам буквально за полчаса до того провалился на собственном концерте, по поводу чего неслегка выпил. И устроил похохотать, ревел: "Металлисты!" (а одеяние у Белкина и правда было по непонятным причинам металлическое). Швырял Белкина в огромное зеркало в коридоре, подвернувшегося Пантыкина треснул лбом в переносицу, только очки по коридору зазвякали, а Бутусова отчего-то назвал Борзыкиным, нежно обнял и аккуратно оборвал тому все пуговицы с пиджака. Из ЛДМа Шевчука уносили силой и на руках. Белкин исчез, в тот день никто его не видел. А Дима со Славой незамедлительно впали в прострацию.

      На утро, утро долгожданного пленума, они заперлись в номере с  пришлой девицей и стали пить портвейн. Свердловская рок-н-ролльная делегация занервничала, попыталась было вернуть заблудших овец на путь истинный, но последние решили всем доказать, что никакие они не овцы, с каковой целью и стали швырять из окна восьмого этажа пустые бутылки, только что освобожденные от портвейна. У дверей номера за день перебывали представители рок-общественности обеих столиц плюс столицы Урала, администрация Ленинградского дворца молодежи, менты какие-то; "Наутилус" спьяну решил выдавать себя за "Варяга". Но поскольку в закрытом помещении портвейн неминуемо должен был когда- нибудь кончиться, очухались примерно за час до концерта.

      Отбиваясь от Кормильцева, который как раз окончательно проклял тот час, когда решился связать судьбу с алкоголиками, Слава с Димой неверной походкой тронулись на сцену. Там бродил благостный Гребенщиков и со всеми подозрительно вежливо здоровался.

      Вокруг шли приготовления к ответственному концерту, на дверях торчали милицейские посты, нигде, никого и никуда не пропускали. В зале кучковались милиционеры и камеры телевидения, и тут концерт еще раз оказался под угрозой срыва: выяснилось, что остальным свердловчанам, включая самых-самых махров, не дали билетов. И рок-клубовцы вполне в комсомольских традициях этого заведения приняли коллективное решение: поставить организаторам ультиматум: или билеты свердловчанам, или играть не будем. Положение спас Илья, за что на него еще долго все обижались: поэт заявил, что плевать ему на всех, "Нау" играть будет в любом случае...

        На сцене у Славы стало плохо с голосом, Слава все время мотал головой и пил воду, что не мудрено после такой подготовки... Под сценой бродил, наливаясь мрачными предчувствиями, Давид Тухманов, он отвечал за мероприятие. Маялся. В "Шаре цвета хаки" Слава забыл последний куплет, привычно дождался, когда музыканты бросят играть, подошел к микрофону и сказал: "Нельзя". Зал решил, что дальше петь - дело и вовсе криминальное, радостно зашевелился. Телевизионщики заводили камерами; Тухманов вообще пропал... Худо-бедно доиграли, в зале творилось странное бурление, несколько затушеванное телевизионщиками с софитами и камерами, с профессиональным, почти кэ-гэ- бэшным любопытством шнырявшими по рядам, отчего становилось совсем неуютно.

      Со сцены ушли, судорожно додумываясь, что же произошло - то ли провал, то ли еще что, но вслед за "Нау" рванули фотографы, радио, телевидение, просто журналисты, и примерно через полчаса до героев наконец дошло, что на самом  деле приключился триумф.

      Гребенщиков во втором отделении был профессионален и неожиданно скучен, свердловчане даже растерялись; публика частично балдела, частично расползалась по фойе; композиторы размеренно перемещались в буфет.

      Гвоздем вечера был "Нау", и вбит этот гвоздь был прямо в пленум несчастных композиторов, что стало ясно на последовавшем в Зеркальной гостиной обсуждении, которое, впрочем, назвать таковым было трудно; композиторы молчали. Посеревший Тухманов сидел безразлично и даже чему-то улыбался. Постепенно, нехотя разговорились, возникали то музыковеды, лепившие нечто благостное, то какой-то рабочий, стихи читал... Во время выступления Гладкова на сцену выскочила Ната из "Зомби" и крикнула, что Тита забрали в ментовку. Началась паника, а Тухманов почему-то дал слово Родиону Щедрину. Тот вздохнул и сказал:

      - А что?.. Все мы "скованные". Я, лично, скованный...

      Композиторы насупились.

      Вечером в гостинице пошли разборки против алкоголя; с криками, с обвинениями, с доказательствами вреда водкопития... А когда пафос достиг вершины, Коля Грахов неожиданно предложил выпить. И выпили.

      Как бы то ни было, для "Наутилуса" это был первый "шаг наверх".

Гастроли с барьерами.

На поклонной горе.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Design and Webmaster: ©Mezrin Viktor 2002.